Вид незнакомец имел какой-то потертый, зашарпанный. Не бомж вроде, но в то же время к тем, кто самонадеянно причисляет себя к элите общества, никакого отношения явно не имел. Отросшие сверх меры волосы были спутаны и слиплись под дождем в неопрятные пряди. И взгляд какой-то расфокусированный, отсутствующий, и речь невнятная.

– Ну, я Малышева, – ответила Зинаида все в той же тональности. И повторила вопрос: – Что вы хотели?

– Тебе привет… – Рука незнакомца быстро выскользнула из-под куртки, где пряталась до этого, и вытянулась к лицу Малышевой. Точнее, к голове. Мария даже не успела понять, почему эта рука такая длинная, как ударил выстрел, и Зинаида, сделав шаг назад, начала падать прямо в большую лужу, рядом с которой они только что стояли. На лице ее появилась кровь.

Второй выстрел, прозвучавший сразу вслед за первым, ускорил процесс падения. И только когда, неловко подвернув руку, Зинаида Григорьевна упала в холодную грязную воду, Мария наконец-то сообразила, что рядом с ней только что произошло убийство, и громко, истошно закричала.

А незнакомец развернулся и не спеша, спокойно направился в ту сторону, откуда только что пришел.

– Стой, сука! – Из машины выскочил водитель и побежал к незнакомцу. – Стой, тебе говорят!

Уходивший, не останавливаясь и не целясь, с ходу выстрелил – даже не в водителя, просто в его сторону. Разумеется, не попал. Но и этого выстрела вполне хватило для того, чтобы шоферюга как-то сразу перестал ощущать себя Рокки, Рэмбо и Терминатором в одном лице. Прикрыв голову руками, он рухнул там, где стоял, и, вихляя оттопыренным задом, неумело пополз по мокрому асфальту под прикрытие своей машины.

Секунда-другая – и убийца скрылся за тополями, стеной отделяющими площадку перед зданием областного суда от проспекта, носящего имя Фридриха Энгельса.