– Это все гены, – философски заметила Лара, кладя в рот шоколадку. – Если тебе не суждено похудеть, то никакие диеты не помогут.
– А я вот хочу по методу известной певицы…
– Может быть… Слушай, ты заметила, «сама» сегодня не в духе? – Лара имела в виду хозяйку салона.
– У нее дочка замуж вышла, и очень неудачно, – Гелла, как всегда, была в курсе. – Зять пьет и по бабам таскается…
– Не повезло девочке!
– Не всем же должно везти. Это ты у нас… Хотя я считаю, повезло не тебе, а Игорю. Господи, и надо ж так носиться с мужиком! Он хоть в магазины ходит?
– Ходит, Геллочка, ходит. Сегодня вот дома остался, по хозяйству… Двери там такие хлипкие, как из картона! Столько всего еще переделывать надо…
– А ребенка когда?
– Вот только устроимся… Как ты думаешь, «сама» меня не попрет?
– Из-за ребенка? Вопить будет, но не попрет, ты у нас ценный кадр. Правда, в декрете долго засиживаться она тебе не даст.
– Ничего, я потом няньку найду.
– А ты видела ту фифу, которой я химию делала? Не понравилось ей. Сказала, что на продавщицу стала с такой прической похожа.
– Ты бы ей предложила сначала на компьютере смоделировать.
– Я предлагала, только ее жаба задушила, тридцать долларов жалко стало.
Геллу позвали в зал, и Лара осталась сидеть одна. В окно был виден старый московский дворик – совсем как тот, из которого она недавно уехала. Неподвижно стояли голые тополя, в песочнице сидела огромная ворона и, склонив голову, хитро наблюдала, как к ней крадется черная кошка…
В сердце вдруг медленно вползла тревога – Гелла права, Гарик так инфантилен. Но она не представляла себе рядом с собой другого мужчину. Кровью и мясом, как говорят, она приросла к этому милому мальчику с золотыми кудрями. Вечному мальчику, который держал в своих теплых ладонях ее сердце. А разжал бы их, и она бы умерла.
…Тем временем Игорь смотрел, как мастера приваривают железную дверь к его новому жилищу. Сначала он по-хозяйски ходил возле, по старой лестничной площадке, наблюдая за работой, потом ему это до смерти надоело, и он засел в теплой кухне с газетой.