Теодора разбудили какие-то голоса.

— Смотрите!.. — удивленный женский голос. В ответ раздалось мерзкое хихиканье. Потом издевательский мужской смешок.

— Да… — протянул чей-то густой бас.

Теодор поморщился. Голова была тяжелой, словно с похмелья.

— Теодор!

А этот звонкий голос он узнал: Джонас, его младший брат.

— Незачем так орать, Джонас, — сквозь зубы сказал Теодор и наконец-то открыл глаза. В дверях спальни (как он оказался в этой спальне?) толпились какие-то люди. На их лицах ясно читались изумление и злорадство.

Он, оказывается, был в кровати. Раздет. Взгляды гостей перебегали с него на… леди Ренвик, с невозмутимым видом сидящую в кровати справа от него. Теодор задохнулся от злости и гнева: попался! Тем не менее, выход был один.

— Господа, вы не могли бы оставить нас с леди одних?

— Конечно-конечно, — ответил Джонас за всех и с веселым видом вытолкал всех за дверь.

Теодор помолчал минуту. Леди тоже не произнесла ни слова.

— Леди Ренвик, имею честь просить вашей руки.

Она кинула на него ледяной взгляд.

— Разумеется, милорд, — словно выплюнула она.

А ведь это был праздник по случаю ее дня рождения…

Теодор не понимал и не помнил, как это произошло. Последнее, что осталось в его памяти, — как они с Джонасом выпили по бокалу вина. Холодная леди Ренвик, — богатая, красивая, молодая вдова, — никогда не интересовала его. Он предпочитал совсем другой тип женщин. Впрочем, у него уже давно не было женщин.

Отец его умер два года назад, промотав остатки некогда огромного состояния. Теодор и Джонас были с отцом с давних пор в ссоре и жили у тетки на континенте, пока смерть отца не вынудила их вернуться в Англию.