«Ты обрек меня на безбрачие!..» — вспомнила Эмма и устыдилась. Она прекрасно знала, оставаясь холодной в брачную ночь, что мужчинам такое поведение не нравится. Она специально наказывала его таким образом. Давным давно она научилась притворяться страстной любовницей и тем самым угождать мужчинам. Ни один не уходил недовольным. Кроме мужа.

Пусть она была холодна в первую брачную ночь, муж мог подумать, что она такая от рождения (а разве не так?); но ведь она вела себя отвратительно, говорила всякие гадости. Тем не менее, он понял и это. На следующий день он пришел к ней в спальню и попытался объяснить все. Она же прогнала его. Что ж, она добилась своего, больше он к ней не приходил. Но вел себя безукоризненно вежливо вплоть до вчерашнего вечера, когда оставаться вежливым было уже просто неприлично.

Он презирал ее. Она, всегда вызывавшая желание и восхищение, добилась того, что муж начал ее презирать! И презирать настолько, что даже очевидная попытка с ее стороны увлечь его в постель полностью провалилась.

Эмма до сих пор не знала, зачем она попыталась его соблазнить. Она слыла недоступной в последнее время (по мнению общества, для всех, кроме Клермонта) и знала, что именно это привлекало к ней большинство мужчин. Приходилось признать, что сама она действовала вчера по той же причине: потому что муж оказался недоступным.

Надо же! Столько мужчин готовы были стать мужем леди Ренвик, выполнять все ее прихоти, ходить перед ней на цыпочках, восхищаться ею, поклоняться ей, а ее угораздило выйти замуж за человека, который ею никогда не интересовался.

«Ваш будущий муж недостоин вас,» — сказал ей однажды поклонник. Он ошибся. Это она недостойна своего мужа. Прожив столько лет в грязи лондонских интриг, Эмма оказалась не способна распознать по-настоящему порядочного человека. Привыкнув к нравам, царящим в светском обществе, она забыла, что когда-то, еще до первого замужества, мечтала о таком муже, каким наверняка был бы ей Теодор Хоупли, если бы она все не испортила.