Когда партнер возвращал ее барону, лицо Эммы было пустым.

— Мадам, — обратился к ней Теодор, — я надеюсь, что после свадьбы вы будете вести себя скромнее.

— Нет, — равнодушно отрезала она. Она не смотрела на него, но затылком чувствовала его сердитый взгляд. Сердце ее бешено билось, но веер в руке двигался медленно. Значит, ее новый муж тоже ревнив.

— Воля ваша, — медленно сказал он.

«Теперь, — подумала Эмма, — он отомстит мне. Пригласит на танец какую-нибудь привлекательную женщину и будет флиртовать с ней.» Она представила себе это. Картина ей не понравилась. Между прочим, с ней он ни разу не пытался заигрывать. Эмма поняла, что ревнует. Первого мужа она тоже поначалу ревновала. Бессмысленное занятие. Она аккуратно сложила веер.

— Вальс, — неожиданно сказал он. — Этот танец мой, если мне не изменяет память.

Зато она сама совершенно забыла об этом. Значит, он не будет флиртовать с другой женщиной.

— Да, разумеется, — она подала ему руку.

Романтичный танец. Она никогда его не любила, а теперь и вовсе чувствовала себя неуютно, потому что во время танца барон не сказал ни слова, а только сверлил ее каким-то странным изучающим взглядом. Теодор был ненамного выше нее, поэтому она не могла уклониться от его взора, опустив голову. Она устремила взгляд за его плечо, стараясь не замечать прядь волос непонятного цвета, касавшихся его рубашки. Немодно. Ей вдруг захотелось плакать.

— Мадам, я устал, — вдруг сказал он после танца.

— Тогда поедем домой, — Эмма даже не обратила внимания на вопиющее нарушение Теодором всех правил. В конце концов, его замечание можно было расценить как грубость. Но она тоже устала и была только рада уехать с этого сборища лицемеров, один из которых — она сама.

— Вы не обязаны покидать бал вместе со мной, мадам. Я полагаю, здесь найдется не менее десятка мужчин, готовых проводить вас домой, и не менее одного, чья компания будет вам приятна. Доброй ночи, — иронично закончил он и коротко поклонился.