Слишком уж хорошо мне помнился тот июнь, языки пламени, полыхавшие вокруг, и густой дым. Там запросто можно было заплутать и оказаться и ловушке. Огонь — одна из тех немногих вещей, которые навсегда убивают вампира. — У них многовековой опыт. Раньше они попадали и в более ужасные переделки. Помнишь, что мама рассказывала тебе про Великий лондонский пожар? Если она выбралась из него, она выбралась и из "Вечной ночи"».

Но мама не смогла выбраться из Великого лондонского пожара. Она ужасно пострадала и едва не погибла; папа «спас» ее, превратив в вампира.

В последнее время мои отношения с родителями сильно испортились, но это не значит, что я хотела их страданий. От одной мысли о том, что они ранены и ослабли — или того хуже, — меня начинало подташнивать.

Но я беспокоилась не только за них. Сумел ли Вик выбраться из горящей школы? А Балтазар? Он вампир, а значит, за ним охотится Черный Крест или его чокнутая мстительная сестра Черити, едва не помешавшая мне, Лукасу и Ракель убежать. А бедняга Ранульф? Он тоже вампир, но такой кроткий и не от мира сего, что мне легко было представить, как охотники Черного Креста убивают его.

Я не знала, как у них у всех дела. Может, никогда и не узнаю. Решив бежать с Лукасом, я понимала, чем рискую. Но это не значит, что мне это нравилось.

В желудке заурчало. Я очень хотела крови.

Застонав, я повернулась на своей раскладушке на другой бок и понадеялась, что усну. Это единственный способ унять страхи и голод хотя бы на несколько часов.

Я потянулась за цветком, но, едва прикоснулась к нему кончиками пальцев, он почернел и завял.

— Не для меня, — прошептала я.

— Нет. Есть кое-что получше, — сказала девушка-призрак.

Сколько времени она уже здесь? Кажется, она всегда была рядом. Мы вместе стояли на территории академии «Вечная ночь», а над головой собирались темные тучи. Горгульи сердито смотрели с внушительных каменных башен. Ветер развевал мои темно-рыжие волосы. Несколько листьев, подхваченных бурей, пролетели сквозь аквамариновую тень привидения. Девушка вздрогнула.