– Не могу найти, – обреченно сказала она.
Я бросилась к тумбочке и сразу нашла и бумагу, и ручку. Они лежали на самом видном месте. Я писала телефон Назарьянца с таким нажимом, что стержень рвал бумагу. Мне было стыдно за себя.
Я выходила из ее палаты, надеясь, что никогда ее не увижу. Закрывая дверь, услышала ее слабый голос:
– Я тебе позвоню.
Я не успела закрыть дверь вовремя, хотя это было неважно. Мне оставалось надеяться, что она не позвонит.
«Разве я виновата в том, что она больна? – спросила я себя. И сама себе ответила: – Я сделала все, что могла. Если бы я не стала врачом, я ничем не могла бы ей помочь. Совсем ничем».
Глава 3
Сегодня у друга Димитрия намечалась вечеринка. Настроение у меня было похоронное. Такое настроение я скрываю от посторонних. Это трудно, но возможно. Можно сбежать от людей. Но мой собственный побег мной самой не поощрялся. Я тренировала свои динамические стереотипы в присутствии посторонних, скрывая улыбкой зубовный скрежет. Я научилась этому еще в школе. Это был наилучший путь. Пройдет время, и моя кожа станет как у носорога. Меня и сейчас трудно задеть; меня можно задеть, только застав врасплох.
Димитрий заехал за мной на машине.
– Объявил сухой закон? – удивилась я.
– Сначала заедем ко мне, – загадочно сказал он и покровительственно похлопал меня ниже спины.
Это означало, что меня ожидает очередной подарок. Дорогой подарок. Такие подарки требуют незамедлительной оплаты. Оплаты натурой.
В первый раз я устроила показательный скандал, моя гордыня страдала громко, по-бабски.
– Ты – мне, я – тебе? – кричала я. – Товар – деньги – товар?
– Ну и что? – классически красивое, обрюзгшее лицо Димитрия искренне недоумевало. – Ты же даешь мне просто так.
– Это не одно и то же! – крикнула я и швырнула в него коробочкой.