И, по-видимому, ничуть в этом не раскаивалась. Роман так и не поверил ее заявлениям, что он ее не интересует. И вовсе не потому, что ему не позволяло его самолюбие. Между ними тогда явно проскакивали искры, да такие мощные, что можно было бы осветить весь город, а взаимное влечение даже пугало своим жаром. Но сексуальное влечение было не единственным, что их объединяло. Между ними существовала связь на более глубоком уровне. Роман делился с Шарлоттой своими мечтами и планами на будущее, чего он никогда раньше не делал. Он открыл Шарлотте такие интимные глубины своей души, что это сделало его уязвимым, а ее отказ от этого стал еще больнее — как он понимал теперь, став старше и обретя мудрость, которой ему недоставало в юности.

— Может быть, я к ней загляну, — уклончиво заметил Роман.

Ему не хотелось, чтобы братья обратили внимание на его интерес к Шарлотте Бронсон. Особенно сейчас, когда ему нужна женщина другого типа, которая согласится с его планом.

Он шумно вздохнул, вспомнив, из-за чего вообще начался весь этот разговор. Его матери нужны внуки. И он сделает все, что в его силах, чтобы подарить ей этих самых внуков. Но это не означает, что он может обеспечить супругу всеми удушающими эмоциями и соответствовать ожиданиям, которые обычно сопровождают типичный брак. Он такой человек, которому нужна свобода. Он не из тех, про кого можно сказать «муж на все сезоны». Его потенциальная жена должна больше стремиться иметь детей, нежели мужа, и должна хорошо чувствовать себя в одиночестве. Ему подошла бы независимая женщина, которая любит детей.

Потому что он собирался жениться, сделать жену беременной и убраться к черту, делая все, что только можно, чтобы не оглядываться назад.

Сквозь стекло витрины в магазин лился солнечный свет, Шарлотта наслаждалась неправдоподобным теплом. Вполне подходящая атмосфера для «тропической» витрины, которую она оформляла. Она завязала на манекене тесемки купальника-бикини и передала манекен помощнице.