— Не хочу показаться навязчивой, но…

Доктор Гейнс усмехнулась, по-видимому, ситуация ее забавляла.

— Я замужем. Но даже если бы я была свободна, уверена, что ваши сыновья предпочли бы сами найти себе женщин.

Райна, скрывая разочарование, отмахнулась.

— Можно подумать, мои мальчики когда-нибудь найдут себе женщин. Или, лучше сказать, жен. Ничто на свете не заставит их остановиться на одной женщине и остепениться… если только это не будет вопрос жизни и смерти.

Райна вдруг осознала смысл собственных слов, и ее голос прервался. Вопрос жизни и смерти. Единственное, что может убедить ее сыновей в необходимости жениться. Вопрос ее жизни и смерти.

У нее в голове начал складываться план. Совесть Райны протестовала против ее задумки, было бы жестоко вводить сыновей в заблуждение, что она больна. Но, с другой стороны, ведь она сделает это для их же блага. Когда она действительно в них нуждалась, они ни в чем ей не отказывали, и, сыграв на их добрых сердцах, она в конце концов приведет их к счастливому браку. Хотя, конечно, поначалу они этого не оценят, да и не поймут.

Райна покусала губу. Задумка рискованная. Но если у нее не будет внуков, то впереди у нее маячит призрак одинокой старости — так же как он маячит перед ее сыновьями, если у них не будет жен и детей. Райна желала своим детям большего, нежели пустые дома и еще более пустые жизни — вроде той, какую она сама вела с тех самых пор, как умер ее муж.

— Доктор, мой диагноз… это конфиденциальная информация?

Врач искоса посмотрела на Райну с некоторым даже недоумением: по-видимому, этот вопрос ей задавали только в случаях самых страшных диагнозов.

Райна посмотрела на часы. До появления мальчиков у нее оставалось совсем мало времени. И судьба ее только что придуманного плана, так же как и будущее ее семьи, зависела от ответа врача. Райна ждала, от нетерпения постукивая ногой по полу.