Уолт надолго умолк.

– Нет, я не могу этого гарантировать, – подавленно ответил он. – Но, думаю, ты сможешь приезжать домой на выходные довольно часто.

– А если не смогу? Ты, что ли, приедешь и будешь заботиться о моих детях?

– Таня, за такие деньги ты можешь нанять прислугу. Хоть десять человек, если пожелаешь. Они платят такие бабки не за то, чтобы ты сидела на заднице в своем Марине и пересылала им сценарий по почте. Они хотят, чтобы ты была там, где идут съемки. И это логично.

– Я понимаю, что это логично. Я просто не понимаю, как совместить эту работу с моей реальной жизнью.

– Это тоже твоя реальная жизнь, реальные деньги, реальная работа. И это одна из самых значительных кинокартин, которые делались в Голливуде за последние десять лет, а может, и на десять лет вперед, и возможность работать вместе с некоторыми из самых значительных людей нашего кинематографа. Ты хотела художественный фильм? Вот тебе художественный фильм. Такое тебе больше не найти.

– Я понимаю. Я все понимаю. – Таня чувствовала себя совершенно несчастной. Она никогда не думала, что перед ней встанет подобный выбор. Он казался немыслимым при ее жизненных ценностях. Семья на первом месте, писательское дело на втором. На втором, вечно на втором, как бы сильно она ни любила писать и как бы хорошо ни зарабатывала. На первом месте всегда были Питер и дети. Все рабочее расписание Тани было подстроено под них.

– Может, ты подумаешь и обсудишь это дело с Питером? Мы можем вернуться к этому снова завтра утром, – спокойно сказал Уолт. Он представить себе не мог, чтобы человек, обладающий хотя бы каплей здравого смысла, посоветовал жене отказаться от таких денег, и он надеялся, что муж посоветует Тане хвататься за уникальную возможность обеими руками. Да разве могло быть иначе? В мире Уолта от таких возможностей не отказывались. В конце концов, он ведь был литагентом, а не психиатром. Таня же даже не была уверена, станет ли она рассказывать об этом Питеру. У нее было такое ощущение, что ей следует принять решение самостоятельно и отклонить предложение. Хотя, конечно, ей льстило такое потрясающее предложение.