За ужином ее посадили рядом с Джеком. Из-за этого она постоянно чувствовала себя неловко и держалась непривычно скованно. И даже не потому, что Эдит Лейн постоянно сверлила ее неприязненно-презрительным взглядом. Просто всякий раз, когда Марта поднимала глаза от тарелки, она ловила на себе пристальный взгляд Джека. В нем не было ничего оскорбительного. Джек смотрел на нее задумчиво, оценивающе и чуть настороженно — как будто был искушенным исследователем, которому вдруг попался неизвестный науке экземпляр. От этого взгляда Марте становилось не по себе и в голову лезли всякие самоуничижительные мысли, хотя она никогда не страдала комплексом неполноценности. Например, ей почему-то подумалось, что Джеку наверняка нравятся женщины более утонченные, чем она, — с шармом, холеные.

Она попыталась представить себе его невесту. Ей рисовалась высокая длинноногая блондинка с безупречным маникюром, в дорогих украшениях — неброских, но дорогих и изящных — и в элегантных нарядах от Шанель.

В остальном же ужин прошел прекрасно. Еда была выше всяких похвал. А гости за столом, хотя, конечно, и говорили о каких-то своих делах и внутренней жизни городка, но уделяли немало внимания политике, общенациональным событиям, музыке, книгам и кино, так что Марта тоже могла участвовать в разговоре.

Мать Джека оказалась замечательной хозяйкой. Она следила за тем, чтобы всем было весело и интересно и никто не чувствовал себя заброшенным. Ее добрый юмор и искреннее участие покоряли всех. Даже самые стеснительные из гостей начинали вести себя более естественно и раскрепощенно.

И все-таки Марту не покидало странное чувство, что всякий раз, когда миссис Рассел обращалась к ней, за ее теплотой и радушием скрывалась какая-то непонятная настороженность.

Позже, когда все перешли в гостиную, чтобы выпить кофе, один из мужчин спросил у Марты: