Марте все-таки удалось взять себя в руки.

— Действительно, очень здорово, — натянуто проговорила она. — Спасибо. Я только переколю булавку.

Миссис Рассел слегка озадаченно покосилась на девушку.

— Там, во втором ящике, нитки с иголками.

— Спасибо, — из последних сил изобразила Марта улыбку.

Ей хотелось лишь одного: остаться одной. Когда миссис Рассел вышла, прикрыв за собой дверь, Марта без сил упала в кресло и закрыла глаза. О господи, господи, господи…

Но уже через пару секунд встала, достала иголку с ниткой и принялась пришивать бретельку. Однако это оказалось не таким простым делом — у нее тряслись руки. Надо же было такому случиться, что по какому-то невероятному, ужасному совпадению она оказалась в доме, где жила Силвия. Та самая женщина, на которой собирался жениться отец Марты и с которой она столь безжалостно обошлась.

Она не знала ее как Силвию Рассел. Силвия носила фамилию мужа, с которым развелась задолго до того, как познакомилась с ее отцом.

Марта почувствовала пугающую пустоту внутри. Только теперь она поняла, что в глубине души лелеяла безумную надежду на то, что у них с Джеком может быть нечто большее, чем просто добрососедские отношения. Но сейчас эта надежда рассыпалась в прах — еще прежде, чем Марта успела осознать, что такая надежда вообще была. Тогда, семь лет назад, она, ослепленная горем и яростью, разрушила счастье отца. Говорят, жизнь жестоко наказывает тех, кто причиняет горе ближним. Более жестокого наказания трудно было себе представить.

Марта задумалась, а не рассказать ли обо всем Джеку но тут же отбросила эту идею. Да и что бы она сказала? «Да, кстати, я — та самая девица, которая некогда испортила личную жизнь вашей сводной сестры. Я была еще ребенком, но прекрасно осознавала, что делаю и почему. И Силвия тоже знала, что я специально отваживала ее от отца. Теперь я знаю, что была не права. Мне очень жаль, что все так получилось. Надеюсь, Силвия все это восприняла не очень болезненно…»