Улиц у нас много, целых пять. Однако вся культурно-потребительская жизнь сосредоточена на Главной улице. От этой городской артерии отходят маленькие уютные улочки и переулки, а выводит она аккурат на холм, где и стоит моя драгоценная больница.

Я вошла в вестибюль, и со мной тут же произошли две важные вещи. Во-первых, я вспомнила, что забыла надеть лифчик под футболку. Во-вторых — мне навстречу шагнул Рой Роджерс.

Как следует смутиться по поводу первой мысли он мне не дал, потому как немедленно сгреб в охапку и увлек в заросли рододендронов. Рододендроны — подарок тетушки нашего мэра Лапейна. Старушке восемьдесят восемь, и она страстная любительница декоративных цветов. Рододендроны уродились у нее два года назад, причем в каких-то промышленных количествах. Мисс Лапейн (тетушка мэра посвятила всю жизнь исключительно растениям) решила осчастливить ими все общественные учреждения города, но если в маминой пекарне они сразу же загнулись от жары, то в больнице прижились и разрослись еще пуще. Темно-зеленые листья глянцево сверкали, яркие цветки радовали глаз — и первый этаж больницы обзавелся зимним садом.

Короче, в заросли этого самого зимнего сада меня и увлекли крепкие руки лучшего хирурга штата Техас Роя Роджерса. Здесь, в зарослях, он прижал меня к стенке своим телом и погрозил кулаком.

— Проронишь хоть звук — убью.

— От-пус-ти… сейчас… же!

— Молчи, говорю!

— Завизжу!

— Поцелую!

— Укушу!

— Да что ж это за наказание такое?! Смотри, сама напросилась.