Врожденный инстинкт, казалось, заставил хозяина почувствовать, что кто-то пристально рассматривает его. Он поднял голову, и на несколько бесконечно долгих секунд его глаза застыли на незнакомке.

И комната, и люди как бы переместились на периферию поля зрения, когда Лючия едва сумела удержать под контролем вспыхнувший вдруг жар, который начал разливаться по венам. Каждая клетка завибрировала от неведомого ощущения, а каждый волосок на коже встал дыбом от нервного напряжения.

Никто из знакомых мужчин еще не заставлял девушку чувствовать себя столь беспомощной, и она с непривычки растерялась. Будь на его месте кто-то другой, Лючия не проявила бы к нему никакого интереса и бросила бы открытый вызов откровенному вниманию. Но с Бруно Валенсо она не могла позволить подобной роскоши.

В какую-то долю секунды Лючии показалось, что на его лице промелькнул цинизм, но тут хозяина отвлек кто-то из гостей, который обратился к Бруно с преувеличенным почтением.

Изучение позы, движений, выражения лица являлось частью профессиональной подготовки фотографа. И Лючия всегда сознательно стремилась подчеркнуть скорее положительные черты характера, нежели отрицательные, когда делала портреты клиентов, чем и зарабатывала на хлеб с маслом в начале карьеры в принадлежавшей родителям студии.

Из чисто профессионального интереса взгляд девушки задержался на Валенсо. Так, по крайней мере, заверила она себя, приглядываясь к наклону его головы, изгибам чувственного рта, а когда Бруно вежливо беседовал с гостем, изучала его пронзительные глаза. Человеку менее наблюдательному Валенсо наверняка показался бы полностью раскованным и непринужденным, однако в крепкой стати ощущалась напряженная сталь, скрытая сила, при том весьма опасная.

Где-то у основания шеи девушка почувствовала страх, скользнувший потом по позвоночнику. Не дай Бог иметь такого врага!