Холодный взгляд пробрался, казалось, в самую душу — сквозь халат, лифчик, горящую кожу и плоть. Медленно оценивающим взглядом он оглядывал стройную фигуру, надолго задерживаясь на округлостях груди, на том месте, где сходятся бедра, потом задержался на мягких полных губах.

— Есть ли у вас какое-либо заманчивое предложение?

Яростно сверкнув глазами, Лючия гордо выпрямилась.

— Вы оскорбляете меня, граф Бруно Морона Валенсо! Я надеялась на ваше сострадание, и секс тут ни при чем.

— Вы — женщина, мисс Рицци, и, глядя на вас, нельзя не думать о сексе.

Ее щеки порозовели, но Лючия сдержала негодование. Она сделала глубокий прерывистый вдох и медленно выдохнула.

— Даже в обмен на освобождение брата я не предложу свое тело!

Его глаза сощурились в издевательской усмешке.

— Да неужели?

У Лючии опять появилось желание выплеснуть эмоции, но она понимала, что граф лишь позабавится.

— Нет. — Спокойно произнесенное слово произвело не больший эффект, нежели красноречивая тирада, которую она намеревалась выговорить.

Бруно повернулся к двери. У Лючии зашумело в ушах, потом кровь отхлынула. Совершенно сбитая с толку, она постаралась взять себя в руки, пока окончательно не потеряла голову.

— Разве вы не можете обратиться с личной просьбой к Марчелло Домиани? — Вопрос прозвучал удивительно четко, каждое слово Лючия произнесла очень отчетливо, и Бруно остановился, медленно повернувшись к девушке.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску, глаза светились холодной настороженностью.

— А кто такой Марчелло Домиани? — спросил он угрожающе спокойным тоном. В обманчиво бархатном голосе явственно ощущался едва сдерживаемый гнев.

Лючия оказалась в ловушке. Под напряженным взглядом пронзительных сине-серых глаз она чувствовала себя зайцем, пойманным лучами автомобильных фар, и глубоко, с дрожью вздохнула.