Мишель отпила из хрустального бокала глоток великолепного «шардоне» и рассеянно окинула взглядом комнату.

Мужчины все как один были в черных костюмах, белых рубашках и при бабочках, женщины щеголяли в вечерних платьях явно не из магазина готовой одежды.

Антония и Эмерсон Бейтсон-Берроуз, прекрасный дом которых славился по всему Золотому берегу Квинсленда

— Тебе налить еще, дорогая?

Подошедший сзади Джереми по-свойски положил руку ей на талию.

Моё, словно говорил его жест. Сияющие глаза его родителей, а также ее собственных стали еще одним свидетельством их в высшей степени благосклонного отношения к намерениям Джереми.

Неужели они думают, что она не заметила их ухищрений? За последние четыре недели, в какой бы компании она пи оказалась, почти всякий раз ей встречался Джереми. Вряд ли это случайное стечение обстоятельств.

Замужество не входило в ближайшие планы Мишель, как, впрочем, и короткая любовная связь. Благодаря ежегодной ренте, полученной от бабушки, жилось ей хорошо. В свои двадцать пять лет она имела собственную квартиру, на паях с другом владела художественной галереей и не собиралась менять образ жизни.

Рука Джереми шевельнулась, и Мишель обернулась к нему с мягкой улыбкой:

— Нет, спасибо, я подожду обеда.

А когда он начнется, кстати? Неужели кто-то еще не пришел?

Мишель с любопытством заметила, как мать Джереми взглянула исподтишка па свои наручные часы.

Кто осмелился опаздывать к обеду у Бейтсон-Берроузов?

— Мама немного беспокоится, — сказал негромко Джереми. — Никос предупредил, что может опоздать.

— Никос?

Джереми посмотрел на нее с удивлением.

— Ну, Алессандрос. Грек по происхождению, своего рода нувориш, но из честных. Электроника и всякое такое. У него офисы в Афинах, Риме, Париже, Лондоне, Ванкувере и Сиднее.