Сто шестьдесят преподавателей Тринити — или, во всяком случае, большинство из них — собирались сегодня в величественном зале трапезной на ежегодный товарищеский обед по случаю приема новых коллег. Каждый год к присяге приводились три или четыре новых преподавателя, и в честь этого события устраивался банкет, где их представляли коллегам и студентам. И хотя у Клер, как у преподавателя, был здесь несколько иной статус, ее великодушно включили в список других новичков. Она незаметно подтянула еще на полдюйма вверх свое открытое вечернее платье из медно-красного атласа и вместе с остальными прошла в зал.

Высокие потолки трапезной с консольными балками, искусно сработанные мастерами Елизаветинской эпохи двери и окна, глубокие ниши в виде эркеров — все это производило впечатление, даже когда зал не был ничем украшен. Нынче вечером все три длинных и узких, стоящих вдоль зала обеденных стола были накрыты белыми скатертями и сверкали тончайшим фарфором и лучшим серебром из имеющегося в колледже. В северном конце трапезной, на невысоком подиуме, помещался так называемый высокий стол — место, где обедали знаменитые профессора и преподаватели. Над ним с выполненной в XVI веке копии картины кисти Гольбейна в натуральную величину на сидящих в зале строго взирал Генрих VIII. Множество свечей озаряли помещение мерцающим светом; непринужденно болтая и наполняя зал приятным гулом, всюду толпились студенты, одетые на этот случай официально, — все говорило о том, что событие здесь намечается чрезвычайно важное. Многие уже начали рассаживаться. Карточек с именами возле приборов, указывающих каждому его место, здесь не было, поэтому все садились, где кому нравилось, но это не касалось высокого стола, предназначенного для магистра колледжа, вице-магистра, казначея колледжа, младшего казначея, библиотекаря, настоятеля церкви и нескольких старых преподавателей.