Я встала и подошла к барной стойке. Сунув бармену двести рублей, я набрала номер Никиты с барменского мобильного. Прежде чем Терехин повесил трубку, я торопливо проговорила:

– Никит! Это действительно я. Пожалуйста, не вешай трубку. Мне с тобой нужно поговорить.

Пауза была еще длиннее, чем в первый раз.

– Это правда? Ксения Соколовская? – Его голос звучал очень неуверенно.

– Никит! Это действительно я. Если ты еще сомневаешься в этом, я тебе напомню. Вы с Темкой как-то раз взяли машину отца без спросу, когда вам было по шестнадцать лет, и куролесили на ней по городу, пока вас не сцапал патруль и вы не попали в кутузку. И отец поехал вас вызволять…

– Ксюха! Довольно! – Голос у Терехина дрогнул. – Я все понял. Как ты живой-то осталась?

– Это долгая история. Но если мы встретимся, я тебе все расскажу.

– Естественно. Я сейчас на работе – после пяти освобождаюсь и в твоем распоряжении.

Я посмотрела на часы.

– Тогда в половине шестого в сквере Героев. Около памятника.

– Есть! Буду как штык!

Я нажала на отбой и ощутила в горле комок. Да, встреча с Терехиным – старым Темкиным другом – будет непростой. И вообще мое появление в родном городе действительно стало казаться возвращением с того света. Я чувствовала себя здесь чужой и ничего не могла с этим поделать.

Володька явился с огромным букетом лилий. Ну не может он без этого обойтись!

– То лилии, то розы. Забаловал ты меня. – Мое лицо озарила улыбка.

– Ухаживаю, и, надеюсь, красиво. – Он был доволен моими словами и ответил радостной улыбкой.

– Спасибо. – Я уткнулась в лилии – от них шел тонкий нежный запах – как от речной воды в июне. – Как дела? – спросили мы в унисон и рассмеялись. Я подняла голову и посмотрела на Володю.

– Ах, ах, – негромко засмеялся он.

– Что такое? – Я нахмурила брови и непонимающе посмотрела на него.

– У тебя весь нос желтый от пыльцы. Держи носовой платок. – Он полез в карман пиджака и извлек оттуда светло-бежевый платок в клеточку.