— Значит, ты знаешь, что я собираюсь сейчас сделать? — спросила Шанель уже почти без гнева, но с некоторым страхом.

— Разве я не лучший образец современной техники? — ответила Марта тоном превосходства.

Сделав несколько шагов, Шанель опустилась в регулируемое кресло, машинально отмечая, как оно шевелится, приспосабливаясь к формам ее тела. Корт встал сзади и начал мягко массировать шею, снимая напряжение. К сожалению, досада от этого не проходила.

— Марта, может быть, ты не будешь вмешиваться? Пусть это будет нашим маленьким секретом, — сказала Шанель, в душе надеясь на утвердительный ответ.

Из интеркома раздалась прекрасная имитация смеха.

— Мне и не нужно ничего говорить. Твоя мать сама сказала все, что надо. Не переживай. Ее желания совпадают с твоими. Неужели ты этого до сих пор не поняла?

— Но не теперь.

— Хочешь, поспорим? Ты же ее ребенок, Шани, ее дитя. До твоего появления она и понятия не имела, что все это значит. Чувства, которые она испытала, потрясли ее до глубины души. Она всем сердцем любит твоего отца, но ради тебя или твоего брата выступит против него, не задумываясь. Это и называется материнством.

— Дело в другом.

— Откуда ты знаешь? А кто полгода упрашивал отца разрешить тебе поехать на Кистран для обучения пилотированию? Кто боролся за это, уговаривал его. Разве не она в конце концов бросила ему вызов и в результате вынуждена была целый месяц выполнять его малейшие желания? Тедра уже много лет не вызывала его на поединок, так как понимала, что не может победить, но ради тебя пошла на это, хотя прекрасно знала, что причина, которой ты объясняешь свое желание учиться пилотированию, — полная чепуха.

Шанель заерзала в кресле. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что не была до конца откровенна с матерью.

— Это вполне разумное объяснение, — сказала она, оправдываясь.