– Они на берегу реки.

– Ах, ну конечно же! А кто следит за малышами?

– Мадлен, Хелен…

– Тогда пойдем со мной выпьем холодного чая.

Он всегда был ее любимцем. Она ничего не могла с этим поделать и надеялась, что остальные этого не замечают. В большой кухне, жалюзи которой были закрыты из-за жары, она знаком пригласила Винсена сесть, а сама достала из холодильника кувшин. Лучи света играли на голубом фаянсе Обаня, выстроившемся на полках в посудном шкафу, над вазой с инжиром жужжала муха.

– Когда ты уезжаешь? – спросила она непринужденно.

– На следующей неделе. Отпуск юриста подходит к концу.

– А твоя книга, ты ее закончишь?

– Надеюсь.

Он слишком хорошо знал, что после этих безобидных вопросов она резко перейдет к основному, поэтому не был удивлен, когда она добавила:

– Ты принял решение насчет Магали?

– Нет, я не знаю что делать, – признался он вздохнув.

Ни один врач, с которым они консультировались, не был в силах как-либо ей помочь. По той простой причине, что она не была больна, а просто не могла найти себя. Потерянная, неспособная восстановить силы, без воли и ориентиров.

– Что касается твоих детей, ты не можешь оставить все как есть, – нанесла ему удар Клара. – Почему бы не взять их в Париж, скажем, на авеню Малахов.

– Ты хочешь, чтобы я отобрал у нее детей? Но это все, что у нее есть!

– Нет, Винсен… Прежде всего, у нее есть ты, то есть превосходный муж. Она живет здесь, что, как минимум, можно назвать красивым домом, она располагает деньгами для своих фантазий, она молода, она красива. Однако вместо нее всем занимается Хелен. К тому же это безумие, что молодая ирландка за столь короткий срок приобрела такое значение. Ты отдаешь себе отчет? Какой бы милой она ни была, она все-таки служанка.

– Бабушка! Хелен стала членом нашей семьи…

– Не кажись глупее, чем ты есть! – возразила Клара, барабаня пальцами по столу.