– Так что, бойцы, может, попробуете? – глядя на двух стоящих парней, негромко сказал комбат.

Но среди стонов, воя и визга девиц парни услышали его слова.

– Может, мужик, не надо, а? Мы не хотели, извини… Разойдемся?

– Не хотели? – словно не веря услышанному, комбат медленно, переступая через ступеньки, стал подниматься наверх.

– Мужик? А, мужик?

– А если бы здесь оказался не я, а возвращался бы какой-нибудь мой сосед с ночной смены или шел на смену, вы бы и у него прощения просили?

– Мужик, ты чего?

– А ну, лежать! На землю! – Борис Рублев рявкнул так громко, словно он был на плацу или на полигоне, а перед ним стояли не уличные хулиганы, а рядовые и сержанты его батальона.

– Сейчас, сейчас….

– Я сказал – лежать! – повторил комбат и увидел, как медленно начали подгибаться колени парней, они опустились вначале на корточки.

– Вот…

– Лежать, я сказал! – как хозяин непослушному псу приказал своим обидчикам комбат.

– Уже, уже…

И те выполнили его приказ, растянулись на площадке.

Борис Рублев подошел к ним, поднял сильными руками за вороты курток, сведя их головы одну к другой, буквально уткнул парней нос к носу.

– Если еще раз вы, мерзавцы, попадетесь мне на дороге, тогда пеняйте на себя! Церемониться с вами не стану и сложить вас будет тяжело.

– Мы… Мы.., не будем… Отпусти!! Отпустите! – сразу в два голоса запричитали парни.

И комбат понял – они сломлены. Эти больше не дернутся – ни сейчас, ни потом. Борис Рублев только теперь сообразил, что по его щеке течет густая липкая кровь. Он брезгливо отпустил одного из парней. Тот сразу же растянулся, боясь пошевелиться, на полу. Руками парень закрыл голову, как обычно закрывают от удара ногой.

Комбат выругался: