– А можем ли мы научиться чему-нибудь от них? – мягко спросила Барбро. – Или мы просто задавим их, как они того и боялись?

Шерринфорд остановился у каминной полки, оперся на нее локтем и, вынув трубку изо рта, ответил:

– Я надеюсь, мы окажемся благосклонны к поверженному врагу. Ведь они действительно враги. Они пытались покорить нас, но им это не удалось, а теперь мы в каком-то смысле обязаны покорить их. Древние ожидали, что еще увидят, как ржавеют наши машины, а вместо этого им придется смириться с существованием машинной цивилизации. С другой стороны, они никогда не поступали с нами столь же жестоко, сколь мы в далеком прошлом со своими собственными братьями. И, я повторяю, они способны научить нас многим интересным вещам. Мы сможем ответить тем же, когда они станут сдержанно относиться к чужому образу жизни.

– Очевидно, им выделят резервацию, – сказала Барбро и с недоумением взглянула на Шерринфорда, когда тот поморщился.

– Но за что же лишать их чести и достоинства? – спросил он. – Они боролись, чтобы спасти свой мир вот от этого, – Шерринфорд махнул рукой в сторону города, – и я вовсе не исключаю, что, будь всего этого поменьше, мы тоже жили бы гораздо счастливее.

Плечи у него поникли, и, тяжело вздохнув, он добавил:

– Хотя, я полагаю, если бы «королевство эльфов» победило, человечество на Роланде просто вымерло бы – тихо и даже умиротворенно. Мы живем со своими выдумками, но вряд ли бы прижились внутри этих образов.

– Извини, я тебя не понимаю, – покачала головой Барбро.

– А? – Он взглянул на нее с удивлением, мгновенно вытеснившим меланхолию, потом рассмеялся. – Это, конечно, глупо с моей стороны. За последние несколько дней я столько раз уже объяснял свою точку зрения политикам, ученым, полицейским и Бог знает кому еще, что просто забыл сказать об этом тебе. Смутная идея возникла у меня еще по дороге на север, но я не люблю обсуждать свои идеи до срока. Теперь же, когда мы встретили аутлингов и увидели, что они могут, я почувствовал себя гораздо увереннее.