– Неужели необходимость выйти замуж за Хартатефа вызвала у Нейты такое очаровательное расположение духа? – спросил, смеясь, Мэна.

– Именно, – ответила Сатати, задумчиво облокачиваясь на подушки.

Мэна сел, наклонился к ней и пробормотал, устремив на нее дерзкий пылающий взгляд:

– Как ты прекрасна сегодня, Сатати. С некоторых пор я открываю в тебе все новые прелести. Сказать тебе почему?

Нежная улыбка осветила лицо молодой женщины.

– Ты скажешь какую–нибудь глупость, – сказала она, прижимая свою холеную руку к губам Мэны. – Что сказал бы Пагир, если бы слышал тебя?

– Пусть он посмеет ревновать, я живо заставлю его замолчать! – воскликнул офицер. – Я знаю, кому он расточает нежные имена и драгоценные камни.

Яркая краска выступила на щеках Сатати.

– Это только слова, Мэна, но можешь ли ты доказать их?

– Нет, нет, это ниже меня. Я хотел только дать тебе понять, что ты отплатила бы только долг, подарив мне свою благосклонность. Скажи лучше, чем ты была озабочена, когда я вошел сюда?

– Меня беспокоит Нейта, – сказала Сатати, с трудом преодолевая свое ревнивое любопытство. – Малютка просто взбешена. Она не хочет слышать даже имени Хартатефа и грозит устроить скандал. Если ей помешают выйти замуж за Кениамуна, она собирается идти жаловаться царице.

– Ха, ха, ха! И подобная угроза может беспокоить тебя? – снисходительно рассмеялся Мэна. – Успокойся, у царицы есть дела поважнее, чем выслушивать жалобы девочки. Болезнь Тутмеса и интриги жрецов в пользу изгнанника в Буто доставляют ей довольно забот.

– Все это так. Тем не менее, я убеждена, что Хатасу найдет время выслушать Нейту и обратить внимание на ее жалобы и желания. Не пренебрегай опасностью, величину которой ты не в состоянии оценить.

Взгляд, сопровождавший эти слова, сразу подействовал на воина.