Отец купил этого жеребца несколько лет назад на последние сбережения в надежде, что доход от него составит ему капитал, необходимый для восстановления ранчо. До сих пор ничего подобного не произошло, но вера Никколо Мартинеса в животное оставалась нерушимой.

Лично Мэри этот конь не понравился с первого взгляда – когда отец вчера вывел его из конюшни, чтобы похвастаться перед ней своим любимцем. Бой хищно прижал уши к голове и попытался укусить ее. Хотя, несмотря на это, нельзя было не признать, что выглядит этот восточный негодник совсем неплохо, вспоминала Мэри, бороздя босыми ногами теплую пыль.

Внезапно в утреннем воздухе разнеслось пронзительное ржание, а вслед за этим послышался сильный грохот и сердитый возглас. Прервав свои размышления, Мэри воскликнула:

– Папа! – и, придерживая полотенце, бросилась бежать к конюшням.

2

Мэри ворвалась в конюшню и там замедлила бег, пытаясь после яркого света разглядеть что-нибудь в полумраке.

– Папа! – позвала она с беспокойством. – Ты где?

И с чувством облегчения она увидела, как из стойла в самом конце конюшни показался знакомый силуэт.

– Я здесь, Мэри. Что случилось?

– Я тебя хотела спросить, – ответила она, подходя к нему.

Будучи среднего роста, Никколо Мартинес всегда производил впечатление высокого человека, благодаря широким плечам и горделивой осанке. Но сейчас плечи его похудели и ссутулились, а когда-то черные как смоль волосы подернулись серебром. Даже глаза, раньше карие, пронзительные, казались тусклыми и затуманенными.

Мэри остановилась рядом, стараясь не выдать своих чувств.

– Я слышала, как Бой разошелся, и подумала...