Бородин сам подозвал его и сказал:

— Мы, конечно, кое-чего не доели и не допили, но давай уж расплатимся за все. Как ты думаешь, стольника хватит? — глядя прямо в глаза до смерти перепуганному, очумевшему официанту спросил Бородин. И не дожидаясь ответа, резко сунул руку за пазуху.

В этот момент официант вздрогнул. Ему показалось, что сейчас в руке у ночного гостя окажется пистолет или нож и ему не поздоровится.

«Я все видел и естественно, никому не скажу даже под страшными пытками», — подумал официант.

— Да бери, бери, — и Бородин сунул в нагрудный карман рубашки официанта новую стодолларовую банкноту. — А теперь иди, дорогой. Претензий, надеюсь, к нам нет?

— Нет-нет, что вы, господа!

На этот раз «господа» из уст официанта прозвучало вполне естественно, и он попятился.

— Извините за неудобства.

Может, он и продолжал бы идти спиной, если бы не натолкнулся на дубинку омоновца. Руки официанта тут же взлетели вверх.

Бородин, Свиридов и майор ОМОН громко расхохотались, громко и вполне жизнерадостно. Их явно рассмешил жест официанта, подумавшего, что в спину уперся ствол автомата.

— На труп не наступи, а то уничтожишь улики, — хрипло пробасил майор и подмигнул Бородину.

А затем отозвал Павла Свиридова:

— Слушай, Паша, что за мужик с тобой?

— Он в ФСБ служил.

— Из ФСБ, говоришь? — с уважением, но с неприязнью пробасил майор.

— Это мой старый кореш. Мы с ним в одном классе учились, жили в одном дворе. Давно не виделись, решили водки выпить, прошлое вспомнить, а тут — незадача.

— Это он пульнул? — глядя в глаза Свиридова, прошептал майор ОМОН.