Эх, Верочку бы сейчас сюда, подумал Костя с замирающим сердцем, она ведь знает это только по книгам, а тут живая история. У Петра от вида начинающегося сражения загорелись глаза.

– Что мы должны делать? – спросил Костя Златко.

– Пока ничего, – услышал он спокойный ответ. – Смотрите, наблюдайте! Когда еще такое увидите! Действовать будем позже, когда загорится Опричный дворец.

Над татарским войском вдруг пронесся тысячеголосый дикий крик, и спустя мгновение конница пошла в воду. Сверху казалось, что река стала сужаться. Это плыла несметная масса всадников. Пушечные ядра из Кремля стали падать в реку, поднимая огромные водяные столбы и на мгновение оставляя прорехи там, куда попадали. Но прорехи тут же затягивались – с берега вступали в воду все новые и новые потоки всадников в чалмах и пестрых халатах.

– Выше, выше поднимаемся! – крикнул Златко. – А то попадут ядром!

Ребята выполнили команду, правда, Петр, чувствовалось, неохотно. Обзор увеличился, словно оператор с камерой отъехал назад, и зрители смогли охватить взглядом широкое пространство. Действие внизу между тем развивалось стремительно и зловеще.

На какое-то время река исчезла совсем: плывущее конное войско и неподвижно стоявшее пешее соединились. Крики стали еще громче, но они тонули в железном лязге. Несколько минут на московском берегу бушевал водоворот: темная масса пенилась, словно кипела множеством пузырьков, сталкивающихся и расходящихся завихрений. Потом она начала медленно двигаться в сторону Кремля, разбиваясь на отдельные потоки, растекавшиеся по московским улочкам. От изб, стоящих у самой воды, повалил бурый дым.