– Прости мое высокомерие, – сказал он ей. – Я не привык чувствовать себя столь глупым.

– Вероятно, тебя больше влекут охота и упражнения с копьем и мечом.

– Нет. Я и тут плоховат. Мой отец совсем отчаялся.

Мне хотелось поразить тебя моими книжными премудростями. Ведь ничем другим я похвастать не могу.

Она отвела глаза, положила остудившуюся овсянку на свою тарелку и протянула ее Туро.

– Мое имя Лейта. Добро пожаловать к моему очагу, принц Туро.

Он впился глазами в ее лицо, выискивая насмешку, но она была серьезна.

Тарелку он взял и молча принялся за еду. Лейта поставила котелок и, прислонившись спиной к стене грота, смотрела на юношу. Он был красив кроткой красотой, а глаза у него были серыми, как древесный дым, грустными и поразительно невинными. Но за всей этой мягкостью Лейта не обнаружила в его лице ни намека на слабодушие. Глаза не бегали, не скашивались в сторону; складка губ не прятала капризности.

А его безыскусное признание в физической слабости вызвало у девушки теплую к нему симпатию: она достаточно насмотрелась на хвастунов, бахвалившихся силой и мужественностью.

– Но почему ты плохо владеешь мечом? – спросила она. – Твой наставник не умеет учить?

– Искусство владения мечом меня не привлекает.

Упражнения меня утомляют, и мне становится плохо.

– Плохо? А как?

Он пожал плечами.

– Мне рассказывали, что я чуть не умер при рождении, и с тех пор грудь у меня осталась слабой. Стоит мне напрячься, и меня одолевает головокружение, в висках стучит, а иногда я слепну.

– А твой отец как к этому относится?

– С великим терпением и с великой печалью – боюсь, я не тот сын, какого он хотел бы иметь. Но не важно. Он силен как бык, бесстрашен как дракон и будет царствовать еще десятки лет. И, может быть, снова возьмет жену и она родит ему достойного наследника.

– Но что случилось с твоей матерью?

– Она умерла через два дня после моего рождения. Роды были преждевременными – на месяц, и Мэдлин, наш волшебник, как раз уехал выполнять королевское поручение.