Джона рассмешили ее театральные ужимки.

— Нет, я только подумал, все ли у меня в порядке с головой, если в такой солнечный день, когда мне следует быть дома и ворошить сено, я тащусь в город, чтобы забрать эту… эту женщину.

— Не ной, — фыркнула она, сдвинув очки на кончик своего царственного носа. — Ты даже не знаком с Мэриголд. Что ты против нее имеешь?

— Она городская, и тут нечего добавить. — Джон остановил грузовик, чтобы дети могли перейти улицу.

— Мэриголд прекрасный человек, умная, очень преданная семье. — Бабушка многозначительно ущипнула его за руку, и громадные кольца клацнули.

Джон тоже фыркнул.

— Это не меняет того факта, что она никогда не жила на ферме и наверняка запросится домой, не успев даже распаковать вещи.

— Не все девушки, живущие в городе, похожи на Фрэнсис. Может, пора уже простить и забыть?

— Дискуссия окончена, бабуля.

Он произнес это резче, чем собирался. Она громко зашмыгала носом. Джон сразу пожалел, что обидел женщину, которая заменила ему родителей, погибших в автомобильной катастрофе, когда он был еще подростком. Тем не менее ей не стоило вспоминать Фрэнсис.

Бабушка высморкалась в расшитый розочками носовой платок, демонстративно отвернулась и стала смотреть в окно.

Через несколько минут, все еще чувствуя свою вину, Джон свернул и направил грузовик по дороге, ведущей к автостанции.

— Ой, как мне не терпится ее увидеть, — возбужденно сказала бабушка.

Она передвинулась на самый край сиденья и вытянула шею, чтобы лучше видеть, слезы у нее уже высохли.

Несмотря на раздражение, он улыбнулся ее переменчивому настроению — иногда она казалась ему избалованной шестилетней девочкой. Подъезжая к автостанции, перед которой топталась группа людей, Джон сбавил скорость.

— Ты ее видишь?

— Бабуля, ты прекрасно знаешь, что я никогда не встречался с этой женщиной.