Зарывшись лицом в подушку, все еще прижимая к себе дитя, Идэйна снова дала волю слезам.

Карлин возмущенно фыркнул. Сердце его разрывалось, но, пряча боль за напускным гневом, он хлестнул жену безжалостными словами:

– Сколько я за тебя денег заплатил – а что получил взамен? Разбитые мечты – и больше ничего. Все равно что купить корову, которая не доится, кобылу, которая не может ожеребиться, или курицу, которая не несет яиц.

Рубя воздух кулаком, он прорычал:

– Если бы только можно было отослать тебя назад, к папочке, чтобы он вернул мне деньги, я бы начал все сначала, пока не поздно. Эх, лучше бы я…

Багровея лицом, он на минуту смолк, набрал воздуха, чтобы закончить тираду, и выкрикнул:

– Жаль, что я не послушал Эдди. Надо было жениться на ее кузине – все было бы по-другому.

Ах, как хотелось Идэйне крикнуть ему, что она тоже много, много раз за эти годы пожалела, что жизнь не сложилась по-иному. Зачем только она приехала в эту Америку, зачем встретила и полюбила Дули О'Нила! Их тайное, неодолимое влечение друг к другу принесло им только боль и страдания.

А теперь за их грех страдает ни в чем не повинное дитя!

– Смотри, – бушевал Карлин, в подкрепление словам молотя мясистым кулаком дверной косяк, – если только мой сын умрет, у тебя будет еще шанс родить мне другого, но я даю тебе только год. Если нет, я отошлю тебя обратно.

– У тебя есть дочь, Карлин О'Нил, – превозмогая боль, напомнила Идэйна, – славная, здоровенькая девочка, за которую ты должен благодарить Бога.

– Дочери мне в хозяйстве не подмога, – горько обронил он, отворачиваясь.

Всхлипнув, Идэйна снова приложила ребенка к груди, тщетно пытаясь побудить его сосать.

«Господи, накажи меня за мой грех, – молилась она, – пусть только он живет, мой маленький!»

Карлин тихо вышел из дому и направился к амбару, где у него был припрятан запас кукурузного виски. Он целый день проторчал в хижине, пока все эти женщины приходили и уходили, сновали туда и сюда со своими кастрюльками супа, пирожками и печеньем. Теперь, слава Богу, он мог пойти и пропустить глоточек, ни на кого не оглядываясь.