– Так точно, – немного виновато вы давил из себя Подберезский, стягивая с широких плеч тонкую куртку.

– Давай, шевелись, я пока приму душ.

– Обязательно?

– Вспотел, липкий весь.

Чай уже успел завариться, когда обнаженный до пояса Комбат появился из ванной комнаты. Он был причесан, выбрит, пах хорошим одеколоном и производил впечатление абсолютно здорового мужика. Татуированный парашютик на плече подрагивал, когда Комбат шевелил рукой.

– Ну ладно, я сейчас.

Борис Рублев вошел в комнату, а оттуда вернулся уже в чистом отутюженном тельнике.

– Ну как тут чай, как мои бутерброды?

Наверное, ты не завтракал, Андрюха?

– Я не завтракал и не ужинал.

– А что так? Заболел, что ли? – Комбат разлил чай по чашкам, крепкий и ароматный. – Ну так давай подкрепись, чайку попей.

– Не могу я есть!

– А в чем дело? – удивленно пошевелив бровями, поинтересовался Рублев. ;

– И сам не знаю с чего начать.

– А ты начни с самого интересного, да не мнись, как баба беременная, не шевели губами.

Вижу по твоему лицу, что-то гадкое с тобой приключилось.

– И не говори, Иваныч. Такая Гнусность, что даже тебе сказать неудобно.

– Ладно… Триппер схватил, что ли?

– Если бы…

– Что, еще хуже? Сифилис? СПИД?

– Да нет, не это. Что ты, Иваныч, подкалывать взялся!

– Ну, если СПИДа нет, то и бояться нечего. Говори, не тяни волынку.

– Знаешь, Иваныч, – подвинув к себе полную чашку, проговорил Андрей, – даже признаться боюсь.

Комбат торопил своего боевого товарища, понимая, что тот сейчас заговорит, но одно неосторожно оброненное слово может его остановить. И тогда Андрей замкнется и ничего не скажет.

– Знаешь, Иваныч, раньше со мной никогда такого не было. Залез на бабу, и баба хорошая, а сделать ничего не могу.