Неизвестность, останется она, или уйдет, хлопнув дверью. Укоры в том, что он на кого-то посмотрел, кому-то улыбнулся, обвинения в безразличие и холодности. Ха! Да за все время, что он был с ней, Сергей даже не видел никого другого. Он просто не замечал женщин. Только Наташа. Как фанатичный верующий, упорно отвергающий попытки близких вернуть его на путь разума, мужчина отталкивал друзей. Он злился на них, когда те хотели вразумить Сергея. Для него существовала только эта женщина. Иконостас, на который он молился. Каким же жалким он был, Боже! Как же ненавидел, теперь, того себя, полностью подвластного эгоистичной, жадной и бессердечной дуре.

Бывшая невеста умудрилась схватить удаляющегося Сергея за руку.

— У меня не было другого выбора, Сережа. — Она пыталась надавить на его жалость, вот такой плаксивой интонацией? Что ж, у нее не получалось. — Тебя судили. Папа сказал, что вам не выкрутиться, и вас посадят.

— Убери руку, Наташа. — Он грубил, но не стеснялся этого. — Иначе, я не сдержусь.

Сергей не собирался комментировать ее слова, что толку? Зачем объяснять что-то этому существу? Он не собирался добиваться ее понимания или осознания своей вины. Мужчина уже понял, что девушка считает себя абсолютно правой. Похоже, на ее взгляд, именно она была пострадавшей стороной. И за это — ему хотелось прибить ее. Плевать, как она поступила с ним, но остальное…

— Сережа, пожалуйста. Прости, я понимаю теперь, что была неправа, мне надо было больше верить в тебя. Но папа…

Сергей не выдержал. Он, правда, не собирался так себя вести, но пределы его терпения были преодолены со стремительной скоростью. Как он раньше выдерживал ее? Мужчина искренне не понимал прошлого себя. Он с силой выдернул свою руку из ее цепких пальчиков.

— Мне плевать на тебя, на твоего папу, на все твои извинения. Слышишь?! — Теперь уже Сергей кричал.

Наташа побледнела. Конечно, она не привыкла, чтобы кто-то вот так грубо разговаривал с ней. Тем более, Сергей, который всегда был готов выполнить малейший ее каприз. — Убирайся! Выметайся отсюда, уезжай из города! Я ненавижу тебя, Наташа. Ты… — Он глубоко вздохнул, стараясь вернуть хоть толику самообладания. — Вон.