Не любила Оксана Кирилла… уже не любила. Когда-то, в счастливые девятнадцать — он казался ей принцем на белом коне. Верным, честным, искренним, самым лучшим, одним словом. Но дни шли, пролетали годы, и поняла Оксана, как далек ее, абсолютно не благоверный муж, от того идеала, который сама женщина себе и создала. Но это, как ни странно, не породило в душе ничего, кроме печали и неудовлетворенности от собственной жизни. Не было ревности, не было даже обиды на мужа. Только безразличие, и ущемленная гордость.

Слишком все как-то было. Именно слишком. Жили они хорошо — слишком. Женщин у Кирилла оказалось много — слишком. И общались муж с женой без криков и упреков, гладко — слишком.

Вроде бы, тишь да благодать, живи в свое удовольствие, ни к нему, ни к себе претензий не имея.

Но не хотела Оксана вот так жить. Не хотела, чтобы сын ее с отца своего пример брал. Лучше будет, чтоб подальше Андрей от Кирилла рос, а то, не ровен час, и сам кому-то жизнь испоганит, как и Кирилл ей.

Вот за что не могла простить Ксюша бывшего своего, так за то, что веру ее, пускай и детскую, наивную, в самую прекрасную сказку — разрушил. Не верила Оксана в любовь, теперь. В страсть — верила. В дружбу — верила. В привычку постылую, когда просто лень уже трепыхаться — верила…

А в любовь — нет.

Вот Кирилл ее, до сих пор говорит, что любит. И в чем же любовь его проявлялась? В подарках дорогих? В походах в ресторан, чтоб совесть замолчать заставить? В том, что когда мать ее хоронили, он в постели очередной любовницы был? Разве это любовь? После того и не выдержала Ксюша. Зачем быть связанной с тем, на кого и опереться в трудную, ужасную минуту — нельзя?

Оксана не знала уже, что же это такое — любовь. Женщина была уверенна, что любила Кирилла, когда-то, и что же? Где теперь хоть какое-нибудь трепетное чувство к нему? Да хоть злость или ревность, на худой конец? Нет. Пустота, безразличие, да достоинство попранное. Вот и все, что от любви до гроба осталось.