Вскоре Пейдж отправился совершать врачебный обход сотрудников компании и пациентов из некоторых семей на острове. Перед уходом он договорился с Хоной о времени, когда сможет заехать за ней, и попросил предварительно позвонить ему в бунгало. Повар-слуга передаст, если Хона не сможет поехать на вечеринку.

Когда Адам ушел, Хона проверила по описи наличие медикаментов в амбулатории. Она убедилась, что прежний контролер, кто бы он ни был, вел учет содержимого хранилища из рук вон плохо. Ей пришлось составить новую опись медикаментов и лекарств, которые хранились на полках. Это заняло все время до наступления жары, когда сигнал сирены возвестил о сиесте.

Дорис раньше предупредила Хону, что Кони-Мел, после того, как приготовит и накроет стол для ланча, состоящего обычно из холодных закусок, отправится к немецкой чете. Потом он вернется приготовить девушкам обед. В зашторенной прохладной комнате стол был накрыт всего на одну персону — именно для нее, как выяснилось из записки у телефона.

В записке Кони-Мел передал Хоне своими словами то, что ему поручила Дорис. Она начиналась с уведомления, что маам Сабре не придет. Маам Трой пусть соблаговолит перекусить одна. Он закончил записку словами: «Пока до свидания», но затем передумал и написал: «Доброе утро».

Полуденная жара давала о себе знать. Разгоряченная Хона могла бы после аппетитной еды посвятить себя чему-нибудь более деятельному, чем час отдыха в кровати. В Сиднее она бы посмеялась над подобным времяпрепровождением, но здесь сочла это разумной необходимостью.

Против своего желания Хона крепко уснула в затемненной комнате. Потом проснулась, приняла душ и стала гадать, когда может вернуться Дорис. В это время к дому подъехал легковой автомобиль. Нет, это не была машина Дорис, которая все еще стояла там, где была припаркована прошлым вечером. Вновь прибывший кабриолет светло-кремового цвета имел голубую обивку сидений. Верх кабриолета был открыт. За рулем сидела совсем юная девушка, которую Хона инстинктивно узнала на расстоянии.