– Нет, конечно нет, – Лиз вспыхнула от смущения, – продолжайте, пожалуйста.

– Хорошо. Для этой стадии характерно опасное повышение температуры – до сорока одного градуса. На сегодняшний день в нашем распоряжении имеются лекарства, которые справятся с болезнью даже лучше, чем хинин. Я уже сделал ему укол. Его действие в сочетании с укутыванием в одеяла в течение нескольких часов позволит избавиться от приступа. Но я бы предпочел не рисковать и без промедления отправить Эндрю в больницу – ему нужен уход, – сказал Йейт.

– Конечно, в больнице наблюдение лучше, – с готовностью согласилась Лиз. – Но ведь и я кое-что умею. Кроме того, по телефону вы сказали, мол, посмотрим, на что вы способны. А если вы увезете папу, я не смогу себя проявить, и «смотреть» будет не на что, верно?

Йейт спокойно встретил ее взгляд.

– Конечно, мне не дано будет увидеть, какая сиделка из вас получилась. Но знаете, я все же мог бы потерпеть и воздержаться от созерцания этого зрелища ради того, чтобы хоть разок увидеть, какой бываете вы в тех случаях, когда стараетесь поставить чьи-то интересы выше собственных.

Резкость сказанного заставила девушку вздрогнуть.

Йейт продолжал:

– Сейчас я полон надежды, что вы разрешите мне подержать вашего отца в больнице до тех пор, пока малярия не отступит окончательно. Если вы согласитесь, то ему тоже придется дать свое согласие. Так каким будет ваше слово?

– Конечно, я должна сказать «да». Но…

– Понятно, – кивнул Роджер Йейт. – Вы хотите знать, что будет тем временем с вами? Это действительно серьезный вопрос, поскольку вам нельзя оставаться здесь одной. – Пощипывая себя за верхнюю губу, он не сводил с Лиз задумчивого взгляда.