— По коридору налево, он в палате номер четыре.

Келли прошептала слова благодарности, затем поспешила в палату.

Войдя к мужу, она обнаружила, что он не спит.

— Филипп? — позвала она.

— Любовь моя... я думал, ты никогда сюда не доберешься.

Низкий голос Филиппа сильно дрожал, что показалось Келли странным. Ее муж всегда отличался невероятной выдержкой и уверенностью.

— Я выехала сразу же, как только мне позвонили, дорогой! — Девушка расплакалась, почувствовав к нему невероятную жалость. — Я прождала тебя дома несколько часов.

Филипп был неестественно бледен, что только подчеркивало выразительность его карих глаз и черных волос.

— Бог мой, как ты красива, — он притянул жену к себе правой рукой и жадно поцеловал. Казалось, что это их прощальный поцелуй.

— Филипп, любимый... — прошептала Келли, когда он неохотно оторвался от ее губ. — Что с твоей левой рукой?

— Ударился локтем, ничего страшного.

— Дорогой, — простонала Келли, — дай мне посмотреть.

— Не нужно. У меня только синяк, кость цела. Чтобы удостовериться в том, что все в порядке, мне скоро сделают рентген. И пока не подошла моя очередь, я должен кое-что тебе сказать.

Келли испытала нехорошее предчувствие. Она прерывисто вздохнула:

— Слушаю.

— Тебе лучше присесть.

— О чем таком ужасном ты собрался мне сказать? — спросила она, усевшись на стул, взяла его за руку, поцеловала ее и прижала к своей щеке.

На лице Филиппа появилось холодное выражение, в глазах — мольба. Он откашлялся.

— Мы поклялись, что будем любить друг друга и в горе, и в радости.

— Да! Мы клялись, — сказала она.

— Я действительно говорил это искренне, но... Я не знаю, как начать, Келли.

— Что с тобой? — она провела рукой по его волосам. — Ты можешь говорить мне обо всем.