— Келли? — седовласый дед Келли заглянул в кухню ресторана. — Тебе звонят!

— Я занята, дедуль, — сказала она.

— Это Клаудин, — старик подошел к столу, где Келли готовила салаты. — То, что ты уже неделю не отвечаешь на звонки Филиппа, с тех самых пор, как приехала сюда, еще можно понять. Но нехорошо игнорировать его ни в чем не повинную сестру. Я подменю тебя, а ты поднимись наверх и поговори из кабинета.

Келли глубоко вздохнула и направилась в кабинет. Дед Келли, Джеймс Мэдсен, был без ума от Клаудин, которая около месяца жила в его доме во время каникул. Она была истинной Дидье: карие глаза, черные волосы, умная, изысканная, обворожительная.

Дед любил разговаривать с ней на ломаном французском языке, и очень расстроился тому, что брак Келли и Филиппа распался. Мать Келли также очень переживала по поводу несбывшихся мечтаний своей дочери.

Келли взяла трубку дрожащей рукой.

— Привет, Клаудин.

— Наконец-то я до тебя дозвонилась!

— Извини, мы давно не виделись, — Келли с трудом могла сглотнуть, не говоря уже о том, чтобы разговаривать.

— Не извиняйся, дорогая. Я люблю Филиппа, и меня сводит с ума тот факт, что вы расстались.

— К-как он? — спросила она.

— Физически он выздоравливает. Ушиб на локте почти прошел, а вот колено нужно оперировать. Пока ходит с костылями. Брат хочет повидать тебя. Он очень переживает по поводу твоего отъезда.

По лицу Келли потекли слезы.

— Это он попросил тебя позвонить мне?

— Нет, он ни с кем ни о чем не разговаривает. Я молюсь, чтобы ты переменила свое решение.

— Хотела бы я это сделать, — Келли вздохнула. — Однако развод неизбежен. Теперь у него есть моральное обязательство перед той женщиной.