Гэннон молчал. Эрика продолжила:

— Итак, спасибо тебе за твое замечательное, лестное для меня предложение. Однако я решительно отклоняю его. Решительно.

Гэннон ухмыльнулся, подошел ближе к столу и поднял ее до половины наполненную кружку.

— Твоя работа в «Домашнем стиле», дорогая, в чем-то схожа с горячим шоколадом. Весьма приятная на вкус. Но горячий шоколад быстро остывает. А тематика твоего журнала? Для обывателей. Вышивка, вязание, выбор интерьера, заметочки к Дню святого Валентина… Интересно, конечно. Но ты же предназначена для другого.

— Пожалуй, соглашусь. Однако я хочу жить спокойно, а не потрясать каждый день мир сенсационными новостями.

— Да не проработаешь ты долго в «Домашнем стиле». Я же тебя знаю. Ты — вулкан, ты — кипящая лава, ты непоседа. Тебе нужен постоянный приток адреналина. Ты — прирожденный репортер, мастер эпатажа… Сбрось наконец домашние тапочки, вернись к нормальной жизни.

От вызова в его взгляде у девушки будто что-то взорвалось внутри. Он так хорошо ее знает, и при этом бросил. Зачем, почему? Господи, как больно. Нет, она не вернется в «Пульс». Рана еще не зажила.

— Я жду окончательного ответа, — грозно потребовал Гэннон Эллиотт.

— Своего решения не изменю.

Его губы слегка раздвинулись в едкой улыбке. Гэннон не собирался отступать.

— Твой ответ для меня неприемлем. Я хочу вернуть тебя в «Пульс». Непременно. Об этом мечтает и мой отец.

Замечательно. Ее переманивают к себе два Эллиотта. Даже приятно.

— Мне и здесь очень хорошо.

В «Пульсе» будет лучше. — Гэннон положил какую-то папку на стол, раскрыл ее. — Не хочешь подготовить материал на эту тему?

Эрика увидела фотографии младенцев и замерла. Наклонилась, разглядывая снимки.

«Как вырастить идеального ребенка-робота», «Манипуляции с генами», — заголовки небольших текстов, приложенных к фото, пугали.

Она с ужасом взглянула на Гэннона.