Мэдди протянула руку, избавив себя от необходимости не то, чтобы присесть в реверансе, но даже кивнуть, то есть поступила как честный прямой человек и Друг. Она промямлила «Добрый вечер», хотя не была в этом уверена. Этот день беспокоил и волновал. Злой день, сегодня она бросила вызов Богу и Правде. К тому же нельзя сказать, что ей была неприятна встреча с герцогом, поэтому она добавила «друг мой». Его же приветствие не было столь сухим.

— Я испытываю огромное, истинное удовольствие быть к вашим услугам, мисс. — Он слегка приподнял ее руку, немного отведя. — Должен извиниться перед вами за часы ожидания в моем доме. Последние два дня меня мучают проклятые головные боли.

Мэдди подумала, что ко всем остальным дням это, видимо, не относится.

— Надеюсь, ты выздоровел, — Тиммс явно выразил свою озабоченность самочувствием герцога. «Бедный, наивный папа, — подумала Мэдди. — Он всегда говорит правду. И, конечно, поверил».

— Вполне, — герцог улыбнулся и с видом заговорщика посмотрел на Мэдди. — Мисс Архимедия, по-моему, сомневается.

Ее отец улыбнулся.

— Да, она устроила настоящее землетрясение у нас дома из-за этой статьи.

— Папа!

В этот момент в комнату вошел президент Милнер, подняв руки, как фокусник-иллюзионист:

— Мисс Тиммс, мистер Тиммс — вы пришли вовремя. Мы с герцогом последуем за вами.

— Мисс Тиммс, вы не против моего общества, — герцог взял ее за руку. Она удивленно посмотрела на него. — Если вы позволите… — добавил герцог, глядя ей прямо в глаза.

Мэдди поняла, что именно таким взглядом он обвораживал женщин, заставляя подчиниться его воле. Даже она, в свои двадцать восемь лет, она, которой однажды делал предложение один хороший врач, с болезненным сожалением выслушавший отказ, а после чего предложивший свою руку и сердце Джейн Хуттон и через полгода покинувший квакерские собрания, даже она, Мэдди, почувствовала магическую силу его взгляда.