— Получается, вы не видели свою дочь с тех пор, как она была ребенком? Ведь так? — спросил он. — Вы позволите, я расскажу, какая она?

Мэдди не была готова к такому предложению. Но на лице Тиммса появился интерес. Все ее возражения умерли, когда она услышала слова папы.

— Ты действительно этого хочешь? Действительно?

Жерво смотрел на Мэдди. Она почувствовала, как щеки запылали жаром. Он улыбнулся и сказал:

— С удовольствием.

И наклонил голову, вглядываясь в нее.

— Мы заставили ее покраснеть. Очень красиво. Я думаю, именно так туман краснеет на рассвете. Вы помните, что я имею в виду?

— Да, — сказал Тиммс совершенно серьезно.

— Ее лицо выражает достоинство, но не строгость, оно чуть мягче. Она так изумительно вскидывает подбородок, что заставляет мужчин замолкать. Она выше вас, хоть и не намного, но кажется высокой. Правда, если сравнивать со мной… Она на целых пять дюймов ниже шести футов, — сказал он рассудительно. — Мне кажется, у нее цветущий, здоровый вид. Она не толста, но и не худа.

— Напоминает хорошую молочную корову! — отозвалась Мэдди.

— Сейчас о цвете ее лица можно сказать, что он близок к светлому кларету. Щеки и шея тоже. Если судить о коже, то она немного бледновата.

Приложив руку к груди, Мэдди подумала, что вырез на платье, наверно, слишком большой.

— Папа… — она посмотрела на отца, на губах которого застыла улыбка.

— Ее волосы, — продолжал Жерво, — при свечах отливают золотом. Да нет, не золотом. Еще богаче. Они похожи на свет, проходящий через темный эль, когда вы его разливаете. Она заплела косу и уложила ее вокруг головы. Я уверен, она хотела достичь эффекта строгости и совершенно не осознавала, что из этого получится. О! Хочется представить себе волосы распущенными и почувствовать их между своих пальцев.

— Не нужно так шутить, — тихо попросил Тиммс.

— Простите меня, мистер.