— Да, — согласилась она. — В этом доме плакала женщина, пели какие-то люди, а мужской голос истерично кричал, перебивая их.

— Ты привыкнешь, — сказал кузен Эдвардс, слегка улыбнувшись. — Здесь есть выздоравливающие, но некоторые очень больны.

— Да, — Мэдди вздохнула. — Я понимаю.

В Блайтдейл Холле находилось пятнадцать пациентов. Пятнадцать несчастных человек, которые, однако, оказались все же удачливыми, потому что их семьи могли оплатить пребывание и лечение в самом дорогом сумасшедшем доме страны. Благодаря блестящей репутации доктора Эдвардса Тиммса, особенностям его моральной и медикаментозной терапии, Блайтдейл считался еще более изысканным местом, чем Тайсхерст Хаус доктора Ньюингтона в Сассексе. Семьи больных не отваживались приезжать в Блайтдейл, хотя любого посетителя всегда готовы были принять в любое время и показать все, что здесь было. Доктор ничего не скрывал, ибо в доме не происходило ничего антигуманного, ничего скверного. Применялись в основном современные методы лечения: диета, холодные ванны, успокоительные и реабилитационные процедуры.

Леди шили или гуляли в саду, играли в бадминтон, принимали успокоительный чай из трав, иногда им позволялось рисовать. Джентльмены жили приблизительно так же. Только вместо шитья они занимались гимнастикой, играли в шахматы или разбирали книги в библиотеке. Гуляли по лугу и роще, собирали цветы и листья. Каждый, кто мог, имел право посещать еженедельные научные лекции или играть в карты. К больным приезжал викарий англиканской церкви, но большей частью нерегулярно.

— Блайтдейл занимает особое место среди психиатрических клиник, — заверил Мэдди кузен Эдвардс, — здесь проходят лечение как мужчины, так и женщины, здесь у каждого пациента свой санитар. — Он провел ее в гостиную, где собралась группа людей, и они пели вокруг флейтиста. Ужасных криков было не слышно, но один мужчина пел, стоя в смирительной рубашке, с рукавами, завязанными за спиной. Как только Мэдди и доктор Тиммс вошли, он с надеждой посмотрел на них.