Но маркиз уже давным-давно твердо решил, что никогда не женится.

Эта тема, впрочем, не относилась к числу тех, которые он мог обсуждать с другими людьми.

Детство его было омрачено сознанием того, что отец и мать несчастливы вместе.

На людях они вели себя, как того требуют приличия, и никто ни о чем не догадывался.

Только домочадцам было известно, что на самом деле они почти ненавидят друг друга.

Мать маркиза была очень красивой женщиной. Мальчик обожал ее — и вместе с тем уважал отца и восхищался им.

Он сильно страдал оттого, что родители не могут ужиться вместе, и это оставило у него в душе след, который не изгладился даже сейчас, когда ему было почти тридцать три года.

Когда маркиз вспоминал об этом, он весь сжимался при мысли, что ему придется жить с женщиной не потому, что он ее любит, а потому, что этого требуют приличия. Он не сомневался, что она будет чувствовать то же самое и в конце концов возненавидит его.

Последнее, впрочем, было маловероятно, поскольку женщины считали его неотразимым.

Они бросались к нему в объятия прежде, чем он успевал узнать их имена.

Вместе с тем маркиз, не кривя душой, не мог не признавать, что его романы всегда продолжались недолго.

И всегда женщины надоедали ему быстрее, чем он им.

Он сам поражался, что красивая женщина, такая ослепительная и желанная в первую встречу, при более близком знакомстве оказывается — иначе не скажешь — «убийственно скучной».

Маркиз всегда точно знал, что она скажет в следующую минуту, и это его раздражало.

Даже не было необходимости гадать, о чем она думает.

Он пытался уговорить себя, что предназначение женщины в том, чтобы украсить своим присутствием дом мужчины и, естественно, его постель, а оттачивать ум можно в кругу друзей.

Но оказалось, что одной красоты недостаточно!

Его мучило, что самая пленительная красавица в те минуты, когда они не предаются любви, не способна разговаривать так, что ее стоило бы слушать.