Надеюсь, что вы, сэр, кем бы вы ни были, читая эти первые строки, уже ощутили, как говорят французы, frisson: дрожь сомнения, неуверенности и страха.

Субботним вечером 30 марта 1918 года я находился в Лондоне в отпуске. Перед этим несколько месяцев я провел на борту монитора «Уверенный», главным образом выполняя задания по обстрелу гельголандского побережья. Друзей в столице у меня было немного, да и те, по большей части офицеры Королевского флота, находились в море. Посему мне предстояло ужинать в одиночестве. В обычных условиях я нашел бы какой-нибудь тихий ресторанчик, скорее всего в Сохо, однако в тот вечер мне захотелось развлечься.

Поэтому я решил отправиться в театр «Гейети», а потом где-нибудь спокойно поужинать. Однако, как это чаще всего и бывает, если хочешь поднять себе настроение, достигаешь обратного. Средь шумной музыки, ярких красок, натужного веселья мое расположение духа и вовсе испортилось; при первой же возможности я ретировался в театральный бар. В одиночестве я пробыл там всего несколько минут, чувствуя себя среди всеобщего веселья заброшенным и никому не нужным. Затем на мое плечо опустилась чья-то рука. Я обернулся и увидел знакомого офицера, его звали Джеймсон.

– Развлекаетесь, Дайкстон?

– Не особенно.

– Я вообще-то тоже. Слишком уж резкий контраст.

Мы постояли молча, глядя на переливающиеся шелка и яркие огни. Мы смотрели на это беззаботное веселье и думали о том, что в эту самую ночь на Северном море царят холод и смерть, там сражаются и погибают люди.

– Как вы отнесетесь к идее поужинать в моем клубе и немножко выпить? – спросил Джеймсон.