Айрис вздохнула.

— С большим удовольствием я бы провела эти недели с тобой, — мягко заметила она, успокоенная его лаской.

— Я тоже, малышка, — мягко заметил Дункан. — Но ты же знаешь, что твоя мать ни за что с этим не смирится. За несколько лет нашего знакомства она ясно дала мне понять, что я — нежелательная партия для ее дочурки.

Айрис поморщилась.

— Не вспоминай об этом, — попросила она. — Главное — что мы с тобой думаем по этому поводу. Я, например, не слушаю маму в этом вопросе. — Она с нежностью посмотрела на него. — Просто потому, что люблю тебя.

Дункан наклонился к ней, припал к ее губам в легком поцелуе.

— Я тебя тоже люблю, — прошептал он.

Айрис грустно улыбнулась.

И все же, несмотря на то что она верила — их с Дунканом любовь все переживет, — ей было тяжело осознавать, что разлука не за горами.

Стук в дверь отвлек ее от невеселых размышлений.

— Это я. — Паола, мать Айрис, с конвертом в руках вошла в комнату.

— Как дела? — Голос Айрис звучал безучастно.

Паола нахмурилась.

— Что-то не вижу радости, — с легкой обидой заметила она. — Все же я стараюсь для тебя.

«Так оставь меня здесь! — хотелось крикнуть Айрис. — Оставь! Зачем ты тащишь меня на этот курорт, где золотая молодежь щеголяет друг перед другом своими машинами и кредитками?»

Но она промолчала. Не хотелось нарываться на ссору. Айрис давно успела уяснить, что доказывать свое мнение — себе дороже.

Паола никогда никого не слушала. В разговорах и высказанных суждениях была права только она. Даже с мужем она развелась по причине своей полной авторитарности, не желая принимать во внимание мнение другого человека.

Айрис тогда была еще маленькой. И осталась с матерью. Отец спустя какое-то время снова женился. Он редко видел дочь, но регулярно общался с ней по телефону и каждый месяц отстегивал определенную сумму, оговоренную адвокатами при разводе. Дополнительно время от времени он подбрасывал деньги и лично Айрис. Так, на всякие мелочи. И девушка была благодарна отцу за то, что он ее не забывает.