Ждать пришлось не слишком долго, вдалеке послышался шум мотора, и через несколько мгновений к лужайке подъехала машина, из нее ловко выпрыгнул инспектор Джеррольд и повернулся, чтобы подать руку полному господину, в котором констебль признал полицейского хирурга, доктора Хоука.

– Ну что? – оживленно спросил инспектор. – Где тело, Дикенсон? А! Вот! – Он подошел к скамье и осветил фонариком неподвижную фигуру. Хм! Похоже, доктор, вам здесь делать почти нечего. Посвети фарами сюда, Хилл. Вот так лучше. Нашли его в том же положении?

– Нет, сэр, не совсем. Он сидел прямо, то есть, точнее, завалившись вперед – не знаю, понятно ли я говорю. Я думал, он спит. В вечернем костюме, да еще и ноги в колодках, вот я и подумал: мол, он пропустил лишнюю рюмку; подхожу к нему, кладу руку на плечо – хотел разбудить. Два раза потряс его, и тут меня осенило: что-то с ним неладно, да и рука у меня стала мокрая и какая-то клейкая, посветил на него фонариком и, конечно, увидел, что он мертвый. Когда я его тормошил, он и завалился вот так набок.

Инспектор кивнул, он глядел на доктора, который стоял на коленях перед трупом.

– Сержант Хэмлин сказал, что вы опознали его. Кто это? Кажется, мне его лицо незнакомо.

– Полагаю, вы можете не знать его, сэр. Это мистер Верикер из коттеджа «Риверсайд».

– А, – произнес инспектор и презрительно фыркнул. – Из этих воскресных визитеров. Как, доктор, есть что-нибудь необычное?

– Придется, конечно, сделать вскрытие, – задумчиво проворчал доктор, вставая с колен. – Но, похоже, случай ясный. Ножевая рана немного ниже левой лопатки. Скорее всего, смерть наступила мгновенно.

Инспектор понаблюдал немного, как он работает с телом, потом спросил: