42. О прирожденной властности. Один из тайных источников превосходства. Нарочитые ухищрения тут не помогут. Ей покоряются все незаметно для самих себя, признавая тем самым тайную силу властелина природного. Наделенные даром повелевать – это короли по достоинству, львы по праву рождения; они похищают сердца и даже дар речи у всех остальных, немеющих от почтения. И когда прочие достоинства благоприятствуют, люди эти созданы быть первыми, вершителями дел государственных, ибо одним мановением достигают большего, чем другие длинными речами.

43. В мыслях с меньшинством, в речах с большинством. Желание плыть против течения столь же чуждо здравомыслию, сколь опасно. Только Сократ мог на это отважиться. Несогласие воспринимается как оскорбление, ибо отвергает мнение других; число недовольных множится, одни будут хвалить то, что ты осуждаешь, другие будут стоять за тех, кто хвалит. Истина – удел немногих, заблуждение же обычно и повсеместно. По речам на площади не узнаешь мудреца – не своим голосом он там говорит, а голосом людской глупости, хоть бы в душе с нею не соглашался. Благоразумному не менее противно быть оспориваему, чем самому спорить: он охотно выслушивает мнение другого, но не толпы. Мысль свободна, над нею нельзя и не должно чинить насилие. Пусть же укроется она в святилище молчания, а если и явится на свет, то лишь для избранных умов.

44. Симпатия меж великими мужами. Герою свойственно сближаться с героями; таинственное это и прекрасное свойство – одно из чудес природы. Существует сродство сердец и характеров, невежественная чернь объясняет его действием приворотных зелий. Начало симпатии – уважение, но ведет она и дальше к расположенности, а затем и к привязанности. Она убеждает без слов и получает без заслуг. Симпатия бывает двух залогов, действительного и страдательного; и та и другая – блаженство для высокой души. Немалое искусство – распознавать ее, угадывать, различать и завоевывать, а когда нет этой таинственной склонности, никакое упорство не поможет.