79. Дар острословия. Коль знаешь меру, это не изъян, а достоинство. Крупица острого придает вкус. Даже великие люди не брезгают сходить пешкой остроты, снискать всеобщее расположение, – держась, однако, в границах благоразумия и чтя приличия. Иные пользуются шуткой как удобной лазейкой, ибо к неким вещам надлежит относиться шутливо, даже если кто-то принимает их всерьез. Подобное спокойствие духа – приманка для сердец.

80. Не всему верить. Больше всего мы узнаем от других, куда меньше видим сами; мы живем тем, что слышим. Слух – черный ход для правды и парадный для лжи. Правду мы часто видим, но редко слышим – в чистом виде почти никогда, особенно когда она идет издалека: в ней тогда есть примесь пристрастий, чрез которые она прошла. Страсть окрашивает в свои цвета все, до чего коснется, – ненавидя, как и любя; главное для нее – произвести впечатление. Будь начеку, когда хвалят, и особенно – когда осуждают. Напряги все внимание, чтобы разгадать намерение посредника, понять, что им движет. Размышление да будет щитом и от глупости и от низости.

81. Обновлять свою красу. Привилегия феникса. И превосходное стареет, а с ним – его слава. Привычка умаляет восторги, и новая посредственность затмевает постаревшую знаменитость. Итак, возрождайся – в доблести, в таланте, в победах, во всем; являй все новые красоты, показывайся, как солнце, всякий раз в новом блеске, меняя подмостки, дабы в одном месте отсутствие твое сделало тебя желанным, а в другом новизна возбудила восхищение.

82. Не упорствовать ни в злом, ни в добром. Некий мудрец сводил всю мудрость к мере

83. Дозволять себе мелкие небрежности. Иной огрех – лучшая рекомендация достоинствам. Зависть охотно прибегает к остракизму – и чем несправедливей, тем единодушней. Самому совершенству она поставит в упрек его безупречность и, ни в чем не сыскав изъяна, осудит все; Аргусом