— Тебе легко говорить, — отозвалась та, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале. Зеленоватая полупрозрачная блузка, принадлежащая Саре, и ее собственная длинная черная юбка отлично смотрелись, но Джентиана все равно хмурилась. — Ладно, я пойду. Но ни за что не надену эту вещь — через нее все видно. Моя грудь не предназначена для продажи.

Сара недовольно округлила глаза и устало произнесла:

— Твоему отцу есть за что ответить. Ну хорошо, я дам тебе другое. — Она открыла дверцу шкафа и вытащила нечто черное и, судя по всему, шелковое. — Вот мое последнее приобретение, ни разу так и не надетое. Предназначено для искушения и соблазна. Жертвую тебе.

Джентиана послушно надела топ, украшенный вышивкой в виде маленьких золотых цветочков, и с недоверием посмотрела в зеркало. Результат превзошел все ожидания, и художница даже не поверила, что изящная красавица перед ней — она сама.

— Да, так гораздо лучше, — одобрительно кивнула Сара, поворачивая подругу, чтобы оглядеть со всех сторон. — Беда в том, что твой отец, во многих смыслах человек наверняка замечательный, воспитал тебя в духе своего времени. Конечно, он хотел сделать как лучше, но был слишком старомоден. И ты можешь выглядеть сколько угодно сексуальной и обольстительной, но в душе все равно останешься маленькой Красной Шапочкой… Знаю, знаю, ты отправишь в нокаут любого волка. Но как ты догадаешься, что перед тобой волк?

А ведь Сара права, с горечью подумала Джентиана. Она долго принимала ухаживания Эдди за чистую монету, и этим ее опыт общения с мужчинами ограничивался. С ужасом вспоминая, о трагической развязке их романа, она сосредоточилась на работе, отдавая творчеству всю силу и энергию.

— Сегодня, — произнесла Сара, беря сумочку, — ты не будешь Джентианой Маккелли, художницей-отшельником. Сегодня ты утонченный, таинственный гений. Скоро твои скульптуры поднимутся в цене, и все эстеты и модники пожелают приобрести их сейчас, пока они еще доступны.