Этой ночью я увидела во сне отца – как будто он терпеливо учит меня удить рыбу и вязать узлы. Папа замечательно смеется – громко, потому что у него грудь, как бочка. Он так обожает маму, что кажется, вот-вот лопнет от избытка чувств.

На каждой вновь осваиваемой территории эти двое были готовы исследовать всю живность, выискивать каких-то маленьких существ, которых раньше никогда не видели. Папа не переставал восхищаться, как мама точно передает их образ в своих набросках, хотя она делала это каждый раз для их последующих публикаций. Потом, отложив ее рисунки, папа запихивал меня к себе под мышку и кружил маму, объявляя нас троих лучшей командой – по крайней мере в этом полушарии.

Позже к нам присоединилась мисс Скотт. Она учила меня арифметике и хорошим манерам, а также составляла компанию моей матери. Все, казалось, складывалось идеально...

Утром я проснулась ужасно заплаканная. К счастью, я встала раньше мамы и мисс Скотт, поэтому успела вытереть глаза, но потом весь день, когда вспоминала папу, у меня наворачивались слезы, дрожали губы и начинало гореть лицо, почти как у тех детей, с которыми я играла на корабле.

И мисс Скотт, и мама каждый день призывали меня быть мужественной, а на этот раз они казались еще более настойчивыми. Но в середине дня мама застала меня в слезах – я сидела, обхватив голову руками, и плакала, как маленький ребенок, хотя мне уже исполнилось тринадцать лет!

Я сказала маме, что не уверена, хватит ли мне сил делать все необходимое, чтобы выжить на этом острове. Нам нужно было построить убежище, и я попыталась припомнить все, чему научилась во время наших путешествий, но прежде самую трудную работу выполняли папа с мамой, тогда как я больше играла с детьми наших попутчиков.

Мама убеждает меня, что на самом деле я достаточно сильная, чтобы выжить здесь. Она сказала: «Помни, Тори, алмазы рождаются под высоким давлением».

21 января