— Мне тридцать лет — слишком много, чтобы ты указывал мне, что делать.

— Кому-то нужно тебе об этом сказать. Ты и твои подруги… — он хмуро посмотрел на Холли и Андреа, — должно быть, были не в своем уме, когда придумали этот план.

— Вообще-то, Эрик, это у нашей мамы появилась идея аукциона холостяков. Вот посмотри, как она довольна. Андреа, Холли и я только поддерживаем ее начинания.

— Черт возьми, Джулиана, ты не справишься с парнем вроде него. Он тебя разжует и выплюнет. Купи Уолли. Это… безопасно.

— Я не хочу покупать Уолли. Ужины в субботу вечером? В этом никакой фантазии. Кроме того, мы уже обедаем с ним по пятницам. Что плохого, если я немного повеселюсь? И тебе как-нибудь следует попробовать.

Она вспомнила и поморщилась… Несколько месяцев назад Эрика бросили, и о веселье он, вероятно, думал меньше всего. Она подозревала, что его сердце не разбито, но гордости нанесен серьезный удар. Хуже всего было то, что, раз он не сумел породниться с семьей банкиров Уилсонов, ее мать решила, что это долг Джулианы.

— Эрик, я все обдумала и знаю, что делаю, поэтому оставь меня в покое.

— Продано номеру 223, — крикнули со сцены. — Заплатите и забирайте свой приз, юная леди.

Желудок Джулианы, казалось, рванулся вниз и коснулся выкрашенных в малиновый цвет ногтей на ногах. Она взглянула на Эрика, потом — на мать пришедшую в ужас. Андреа и Холли одобрительно захлопали в ладоши.

У нее закружилась голова, и ей пришлось сделать вдох. Она растянула губы в улыбке, предназначенной Эрику и всем остальным, кто смотрел на нее.

— Спасибо за заботу, но разве тебе не пора за занавес — ждать своей очереди?

Эрик побледнел. Джулиана почувствовала вину за свои слова. Ее брату не понравилось, что их мать заставила его участвовать в аукционе холостяков. Но Эрик сейчас не волновал Джулиану. У нее были свои трудности.

Джулиана направилась к столу в углу комнаты и протянула свой чек, собираясь забрать… приз.