- Как мило с вашей стороны! - бросил через плечо маркиз и подошел к Фанни, нервно переминавшейся около своего кресла.

- В чем дело? Почему вы не садитесь? - спросил он в своей обычной грубоватой манере. - Уверен, вы так же, как и любой из нас, ждете не дождетесь, пока все это закончится.

- О, да! Спасибо вам! - еле слышно вымолвила вдова. Она мельком взглянула на него, села в кресло и нерешительно продолжила: - Мне жаль, если вам не нравится происходящее. Боюсь, все это так хлопотно для вас.

- Вовсе нет. Перротт, без сомнения, позаботился обо всем. - Он помешкал и добавил еще более резким тоном: - Я должен бы разразиться соболезнованиями в ваш адрес. Простите меня, если сможете. Вежливое лицемерие не по моей части, к тому же, думаю, вы и не хотите изображать из себя безутешную вдову.

Фанни почувствовала себя раздавленной. А Ротерхэм подошел к окну, у которого сидела Серена. Воспользовавшись тем, что сэр Уильям Клейпол в этот момент отвлек внимание дочери, девушка обратилась к Ротерхэму:

- Поверь, она испытывает неподдельную скорбь.

- Исключительно из чувства долга.

- Она была искренне привязана к моему отцу.

- Допускаю. Однако Фанни очень скоро оправится. И она будет нечестна по отношению к самой себе, если не почувствует облегчения от того, что эти неестественные отношения окончились. - Он посмотрел на нее из-под густых черных бровей, и в этом взгляде сверкнула насмешка. - Да-да, ты согласна со мной, только не хочешь этого признать. Если от меня ждут речей с выражениями соболезнования, я скорее адресую их тебе. Для тебя, Серена, это действительно большая потеря.